Ночь разбитых сердец [= Там, где живет надежда ] - Нора Робертс

Он почувствовал весьма удовлетворительный прилив похоти и без стука открыл дверь.

Керби резко выпрямилась и вскрикнула.

– О, Брайан! Я не слышала тебя… – Захваченная врасплох, она потеряла равновесие, уперлась рукой в открытую дверцу хо­лодильника и чуть не упала. – Что-нибудь узнали о Джинни?

– Нет.

– А я подумала…

Керби казалось, что кончики ее пальцев буквально звенят от нервной дрожи, и она погрузила их в волосы. Брайан смотрел на нее в упор, и что-то опасное дымилось в его темных глазах. Она почувствовала, что сердце ее прыгнуло куда-то к горлу.

– Ты промок…

– Идет дождь, – бесстрастно произнес он, направляясь к ней.

– А я… – Как бы это ни было смешно, но теперь у нее за­дрожали колени. – Я собиралась выпить вина. Хочешь, налью тебе. И принесу полотенце.

– Мне не нужно полотенце.

– Ладно… – Он был уже так близко, что она чувствовала его жар и запах дождя. – Так я налью вина?

– Позже.

Брайан протянул руку, захлопнул дверцу холодильника, при­жал к ней Керби и впился в ее рот жадным обжигающим поце­луем.

Она застонала, а его руки уже властно скользнули ей под ру­башку, зубы прикусили ее язык. Керби затрепетала от боли и страха, когда Брайан обхватил ее ягодицы и прижал бедра к своим натянутым воспламенившейся плотью мокрым джинсам.

Когда его губы опустились к ее горлу, Керби умудрилась вздохнуть.

– Пожалуй, слишком много для легкого флирта… – Она не удержалась и жадно впилась зубами в мочку его уха, еще больше распалив Брайана. – Спальня дальше по коридору.

– Мне не нужна кровать! – Он поднял голову и взглянул на нее, хищно улыбаясь. – Все будет по-моему, помнишь? А я луч­ше всего работаю на кухне.

Не успела она моргнуть, как он завел ее руки за голову, одной ладонью обхватил запястья и снова прижал ее к дверце холодильника.

– Смотри на меня! – потребовал он, скользнув свободной рукой под эластичный пояс ее брюк.

Керби сдавленно вскрикнула – шок и удовольствие столк­нулись и обрушились на нее. Ее бедра дернулись в бесконтроль­ной первобытной реакции, зрение затуманилось, дыхание стало прерывистым, и наконец оргазм потряс тело.

Когда ее взгляд стал невидящим и она словно поплыла в его руке, яростное желание чуть не разорвало Брайана. Он сдернул с Керби рубашку и прижался губами к ее груди.

Керби была такая маленькая, крепкая и пахла персиками. Ему хотелось пробовать ее, пока не насытится или не умрет. Ее руки метались в его волосах, дергали его мокрую рубашку, обычно ловкие пальцы стали неумелыми от спешки. И то, что она потеряла самообладание, усилило его желание, которое, ка­залось, было беспредельным.

– Еще! – пробормотал он, стягивая с нее брюки. – Мне мало… Он опустил голову, коснулся языком соска, и Керби преры­висто всхлипнула.

– О боже! Что ты делаешь со мной?!

– Ничего особенного. Просто беру тебя.

Его губы, зубы, язык сводили ее с ума. Голова Керби беспо­мощно откинулась на жужжащую дверцу холодильника, жаркие волны затопляли ее, засасывали, покрывая кожу холодным потом. Новый оргазм ударил ее, как потерявший управление поезд, вырвавшийся из туннеля, лишив последних сил. Она уже ничему не удивлялась – даже когда Брайан поднял ее обмякшее тело и положил на кухонный стол, как изысканное блюдо, кото­рое он приготовил лично для себя.

Ее глаза прояснялись. Хорошо, подумал он. Ему хотелось увидеть, как они затуманятся снова. Брайан сдергивал с себя джинсы, а взгляд его блуждал по ее нежному телу. Розовая влаж­ная кожа, разметавшиеся по темному дереву волосы. Она пре­красна, потрясающе прекрасна! Когда он сможет облечь свои чувства в слова, он непременно скажет ей об этом.

– Ты хочешь, чтобы я взял тебя?

Керби было трудно сосредоточиться, она не могла дышать – не то что говорить – и только застонала, когда он провел паль­цами по ее соскам.

– Скажи!

Она выгнулась навстречу ему и прошептала:

– Да, я хочу… Возьми меня, Брайан! Ради бога!

Он вонзился в нее одним быстрым сильным ударом, удержи­вая их обоих на самой грани, следя, как стекленеют ее русало­чьи глаза. А Керби обхватила его бедра ногами, упиваясь беше­ной гонкой.

Когда Брайан, задыхаясь, упал на нее, он почувствовал, что впервые за многие годы его тело и душа полностью расслаби­лись. Она еще дрожала под ним сильной дрожью хорошего бы­строго секса, и он погрузил лицо в ее волосы, наслаждаясь их ароматом.

– Ты пахнешь персиками…

– Я приняла ванну как раз перед тем, как ты явился и изна­силовал меня.

– Значит, я здорово рассчитал время! Она откинула волосы с его лица, и этот необдуманный лас­ковый жест почему-то породнил их обоих.

– Теперь я не могу это отрицать. Но вначале я очень испуга­лась. Ты выглядел таким опасным…

– Я и чувствовал себя опасным. У нас в «Приюте» была се­мейная сцена.

– Неужели? Мне очень жаль.

– Не думай об этом. Вот теперь мне не помешало бы то вино.

Он соскользнул со стола и подошел к холодильнику.

Приподнявшись, Керби с наслаждением следила за ним. Как врач, она могла поставить ему высшую оценку за физическую форму. Как любовница, могла лишь благодарить бога за это длинное, крепкое тело.

– Бокалы во втором шкафчике слева. Подожди, я сейчас на­дену халат.

– Не беспокойся.

– Но не буду же я стоять посреди кухни совершенно голой!

– Будешь, – невозмутимо заявил Брайан и щедро плеснул вино в два бокала. – В любом случае тебе не придется долго стоять.

Керби весело выгнула брови.

– Неужели?

– Конечно! – Он повернулся и вручил ей бокал. – Думаю, вон тот рабочий стол прекрасно подходит под твой рост. Хорошо, что она не успела набрать в рот вина.

– Кухонный рабочий стол?!

– Ну да! А потом еще есть пол.

Керби взглянула на блестящий, белый, постеленный три года назад линолеум, которым так гордилась ее бабушка.

– Пол?!

– Думаю, в конце концов мы доберемся и до кровати… если ты настаиваешь на традиционном способе. – Брайан взглянул на часы над плитой. – У нас полно времени. Мы начинаем по­давать завтрак с восьми утра.

Керби не знала, смеяться ей или молча таращить глаза.

– А ты, кажется, очень уверен в своих силах.

– Достаточно уверен. А ты? Она вызывающе улыбнулась.

– Я не уступлю тебе, Брайан! И заодно прослежу, чтобы мы оба выжили. – Ее глаза весело смотрели на него поверх бокала. – В конце концов, я ведь врач!